Машенька
(Страница 22)-- Странно должно быть вам это вспоминать,-- задумчиво сказал Ганин.-- Странно вообще вспоминать, ну хотя бы то, что несколько часов назад случилось, ежедневную -- и все-таки не ежедневную -- мелочь. Подтягин внимательно и мягко посмотрел на него. -- Что это с вами. Лев Глебович? Лицо у вас как-то светлее. Опять, что ли, влюблены? А насчет странностей воспоминанья... Фу ты, как хорошо улыбнулся... -- Я недаром к вам зашел, Антон Сергеич... -- А я вас Куницыным угостил. Берите пример с него. Вы как учились?
-- Так себе,-- опять улыбнулся Ганин.-- Балашовское. училище в Петербурге, знаете? -- продолжал он, слегка подлаживаясь под тон Подтягина, как это часто бывает, когда говоришь со стариком.-- Ну, вот. Помню тамошний двор. Мы в футбол лупили. Под аркой были сложены дрова. Мяч, бывало, собьет полено.
-- Мы больше в лапту играли да в казаки-разбойники,-- сказал Подтягин.-- Вот жизнь и прошла,-- добавил он неожиданно.
-- А я, знаете, Антон Сергеевич, сегодня вспоминал старые журналы, в которых были ваши стихи. И березовые рощи.
-- Неужели помните,-- ласково и насмешливо повернулся к нему старик.-- Дура я, дура,-- я ведь из-за этих берез всю свою жизнь проглядел, всю Россию. Теперь, слава Богу, стихов не пишу. Баста. Совестно даже в бланки вписывать: "поэт". Я, кстати, сегодня опять ни черта не понял. Чиновник даже обиделся. Завтра снова поеду. Ганин посмотрел себе на ноги и не спеша заговорил: -- В школе, в последних классах, мои товарищи думали, что у меня есть любовница, да еще какая: светская дама. Уважали меня за это. Я ничего не возражал, так как сам распустил этот слух.
-- Так, так,-- закивал Подтягин.-- В вас есть что-то хитрое, Левушка... Это хорошо...
-- А на самом деле я был до смешного чист. И совершенно не страдал от этой чистоты. Гордился ею, как особенной тайной, а выходило, что я очень опытен. Правда, я вовсе не был стыдлив или застенчив. Просто очень удобно жил в самом себе и ждал. А товарищи мои, те, что сквернословили, задыхались при слове "женщина", были все такие прыщеватые, грязные, с мокрыми ладонями. Вот за эти прыщи я их презирал. И лгали они ужасно отвратительно о своих любовных делах.
-- Не могу скрыть от вас,-- своим матовым голосом сказал Подтягин,-- что я начал с горничной. А какая была прелесть, тихая, сероглазая. Глашей звали. Вот какие дела.
-- Нет, я ждал,-- тихо сказал Ганин.-- От тринадцати до шестнадцати лет, три, значит, года. Когда мне было тринадцать лет, мы играли раз в прятки, и я оказался со сверстником вместе в платяном шкалу. Он в темноте ч рассказал мне, что есть на свете чудесные женщины, которые позволяют себя раздевать за деньги. Я не расслышал правильно, как он их назвал, и у меня вышло: принститутка. Смесь институтки и принцессы. Их образ мне казался поэтому особенно очаровательным, таким таинственным. Но, конечно, я вскоре понял, что ошибся, так как те женщины, которые вразвалку ходили по Невскому и называли нас, гимназистов, "карандашами" вовсе меня не прельщали. И вот, после трех лет такой гордости и чистоты, я дождался. Это было летом, у нас в деревне.
-- Так, так,-- сказал Подтягин.-- Все это я понимаю. Только вот скучно немного. Шестнадцать лет, роща. любовь...
Владимир Набоков - Машенька
| 01 02 03 04 05 06 07 08 09 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 |
| 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 |
| 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 |