Машенька
(Страница 13)Людмила снова шепталась с Кларой -- о какой-то портнихе, материи,-- драма подходила к концу, и Ганину было смертельно скучно. Когда через несколько минут они пробирались к выходу, Людмила к нему прижалась, шепнула: "Позвоню тебе завтра в два, миленький..."
Ганин и Клара проводили ее до дому и потом вместе пошли в свой пансион. Ганин молчал, и Клара мучительно старалась найти тему для разговора.
-- - Вы, говорят, в субботу уезжаете? -- спросила она. -- Не знаю, ничего не знаю...-- хмуро ответил Ганин. Он шел и думал, что вот теперь его тень будет странствовать из города в город, с экрана на экран, что он никогда не узнает, какие люди увидят ее, и как долго она будет мыкаться по свету. И когда потом он лег в постель и слушал поезда, насквозь проходившие через этот унылый Дом, где жило семь русских потерянных теней,-- вся жизнь ему представилась той же съемкой, во время которой равнодушный статист не ведает, в какой картине он участвует.
Ганин не мог уснуть; в ногах бегали мурашки, и подушка мучила голову. И среди ночи, за стеной, его сосед Алферов стал напевать. Сквозь тонкую стену слышно было, как он шлепает по полу, то близясь, то удаляясь, и Ганин лежал и злился. Когда прокатывала дрожь поезда, голос Алферова смешивался с гулом, а потом снова всплывал: ту-у-у, ту-ту, ту-у-у.
Ганин не выдержал. Он натянул штаны, вышел в коридор и кулаком постучал в дверь первого номера. Алферов, среди блужданья своего, оказался как раз против двери и сразу отпахнул ее, так что Ганин даже вздрогнул от неожиданности.
-- Пожалуйте, Лев Глебович, милости просим. Он был в сорочке и подштанниках, золотистая бородка слегка растрепалась,-- оттого, верно, что он песенки выдувал,-- и в бледно-голубых глазах так и металось счастье.
-- Вы вот поете,-- сказал Ганин, сдвинув брови,-- а мне это мешает спать.
-- Да входите же, голубчик, что это вы, право, на пороге топчетесь,-- засуетился Алексей Иванович, неловко и ласково беря Ганина за талию.-- Простите великодушно, если мешал.
Ганин неохотно вошел в комнату. В ней было очень мало вещей и очень много беспорядка. Один из двух стульев, вместо того, чтобы стоять у письменного стола (той дубовой махины, на которой была чернильница в виде большой жабы), забрел было в сторону маленького умывальника, но на полпути остановился, видимо спотыкнувшись об отвернутый край зеленого коврика. Другой стул, что стоял у постели и служил ночным столиком, исчезал под черным пиджаком, павшим на него словно с Арарата, так он тяжело и рыхло сел. На дубовой пустыне стола, а также на постели, разбросаны были тонкие листы. На этих листах Ганин мельком заметил карандашные чертежи, колеса, квадраты, сделанные без всякой технической точности, а так, кое-как, ради препровожденья времени. Сам Алферов в своих теплых подштанниках, делающих всякого мужчину, будь он строен как Адонис и изящен как Бруммель, необыкновенно непривлекательным, уже опять расхаживал среди этого комнатного бурелома, щелкая ногтем то по зеленому колпаку настольной лампы, то по спинке стула.
-- Я страшно рад, что вы наконец ко мне заглянули,-- говорил он,-- сам-то я не в состоянии спать. Подумайте,-- в субботу моя жена приезжает. А завтра уже вторник... Бедняжка моя, представляю, как она измучилась в этой проклятой России!
Владимир Набоков - Машенька
| 01 02 03 04 05 06 07 08 09 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 |
| 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 |
| 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 |