Машенька
(Страница 09)Куда там... Послали сниматься, а карточки только вечером будут готовы.
-- Очень все правильно,-- закивал Алферов,-- так и должно быть в порядочной стране. Тут вам не российский кавардак. Вы обратили внимание, например, что на парадных дверях написано? "Только для господ". Это знаменательно. Вообще говоря, разницу между, скажем, нашей страной и этой можно так выразить: вообразите сперва кривую, и на ней...
Ганин, не слушая дальше, обратился к Кларе, сидевшей против него.
-- Меня вчера просила Людмила Борисовна вам передать, чтобы вы ей позвонили, как только вернетесь со службы. Это насчет кинематографа, кажется.
Клара растерянно подумала: "как он это так просто говорит о ней... Ведь он знает, что я знаю..." Она спросила ради приличия: -- Ах, вы ее вчера видели?
Ганин удивленно двинул бровями и продолжал есть. -- Я не совсем понимаю вашу геометрию,-- тихо говорил Подтягин, осторожно счищая ножиком хлебные крошки себе в ладонь. Как большинство стареющих поэтов, он был склонен к простой человеческой логике.
-- Да как же, это так ясно,-- взволновался Алферов,-- вообразите..
-- Не понимаю,-- твердо повторил Подтягин и, откинув слегка голову, всыпал собранные крошки себе в рот. Алферов быстро развел руками, сшиб стакан Ганина. -- Ах, извините!.. -- Пустой,-- сказал Ганин.
-- Вы не математик, Антон Сергеич,-- суетливо продолжал Алферов.-- А я на числах, как на качелях, всю жизнь прокачался. Бывало, говорил жене: раз я математик, ты мать-и-мачеха...
Горноцветов и Колин залились тонким смехом. Госпожа Дорн вздрогнула, испуганно посмотрела на обоих.
-- Одним словом: цифра и цветок,-- холодно сказал Ганин. Только Клара улыбнулась. Ганин стал наливать себе воды, все смотрели на его движенье.
-- Да, вы правы, нежнейший цветок,-- протяжно сказал Алферов, окинув соседа своим блестящим, рассеянным взглядом.
-- Прямо чудо, как она пережила эти годы ужаса. Я вот уверен, что она приедет сюда цветущая, веселая... Вы -- поэт, Антон Сергеевич, опишите-ка такую штуку,-- как женственность, прекрасная русская женственность, сильнее всякой революции, переживает все,-- невзгоды, террор...
Колин шепнул Ганину: "Вот он опять... Вчера уже только и было речи, что об его жене..."
"Экий пошляк,-- подумал Ганин, глядя на движущуюся бородку Алферова,-- а жена у него, верно, шустрая... Такому не изменять -- грех..."
-- Сегодня -- барашек,-- провозгласила вдруг Лидия Николаевна деревянным голоском, исподлобья глядя, как жильцы ее невнимательно едят жаркое. Алферов почему-то поклонился и продолжал:
-- Напрасно, батюшка, не берете такой темы.-- (Подтягин мягко, но решительно мотал головой.)-- Может быть, когда увидите мою жену, то поймете, что я хочу сказать... Кстати она очень любит поэзию. Столкуетесь. И я вам вот еще что скажу...
Колин, украдкой, отбивал такт, искоса посматривая на Алферова. Горноцветов тихо покатывался со смеху, глядя на палец своего друга.
-- А главное,-- все тараторил Алферов,-- ведь с Россией -- кончено. Смыли ее, как вот знаете, если мокрой губкой мазнуть по черной доске, по нарисованной роже...
-- Однако...-- усмехнулся Ганин. -- Не любо слушать, Лев Глебович? -- Не любо, но не мешаю, Алексей Иванович. -- Что же, вы тогда считаете, может быть, что... -- Ах господа,-- своим матовым, чуть шепелявым голосом перебил Подтягин,-- без политики. Зачем политика?
-- А все-таки, мсье Алферов не прав,-- неожиданно вставила Клара и проворно поправила прическу.
Владимир Набоков - Машенька
| 01 02 03 04 05 06 07 08 09 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 |
| 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 |
| 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 |