Камера обскура
(Страница 030)спрашивала из его прежней жизни, принадлежа к числу людей, которые представляют себе ближнего по известной схеме и схеме этой доверяют вполне. Он старался, иногда, занять ее своим прошлым, говорил о детстве, о матери, которую помнил лишь смутно, и об отце, крутом сангвинике, любившем своих лошадей, своих собак, дубы и пшеницу своего поместья и умершем внезапно - и отчего? - от сочного, тряского смеха, которым разразился в бильярдной, где гость-краснобай, шмякая кулаком в ладонь, выкрякивал сальный анекдот.
"Какой? Расскажи", - попросила Магда облизнувшись, но он не знал какой.
Он говорил далее о ранней страсти к живописи, о работах своих, о ценных находках, о том, как чистят картину - чесноком и толченой смолой, - как старый лак превращается в пыль, как под фланелевой тряпкой, смоченной скипидаром, исчезает грубая, черная тень, и вот расцветает баснословная красота - голубые холмы, излучистая восковая тропинка, маленькие пилигримы...
Магду занимало главным образом, сколько стоит такая картина.
Когда же он говорил о войне, о том, как он мучился в окопах, она удивлялась, почему он, ежели богат, не устроился в тылу. "Какая ты смешная! - восклицал Кречмар, целуя ее в шею. - Господи, какая ты смешная!.."
Магде бывало скучно по вечерам - ее влекли кинематографы, нарядные кабаки, негритянская музыка. "Все будет, все будет, - говорил он. - Ты только потерпи, дай мне отдышаться, сообразить, обвыкнуть. У меня всякие планы... Мы еще махнем куда-нибудь, вот ты увидишь..."
Он оглядывал гостиную, и его поражало, что он, не терпевший безвкусия в вещах, полюбил это нагромождение ужасов, эти модные мелочи обстановки, которыми без разбора пленялась Магда. На все падал отсвет его страсти и все оживлял.
"Мы очень мило устроились, правда, Магда?"
Она снисходительно соглашалась. Она знала, что все это только временно. Воспоминание о богатой квартире Кречмара было неотразимо, но, конечно, не следовало спешить.
Как-то, в начале июня, Магда пешком шла от модистки и уже приближалась к дому, когда кто-то сзади схватил ее за руку, повыше локтя. Она обернулась. Это был ее брат Отто. Он неприятно ухмылялся. Поодаль, тоже ухмыляясь, но сдержаннее, стояли двое его товарищей.
"Здравствуй, дитя, - сказал он. - Нехорошо забывать родных".
"Оставь мой локоть", - тихо произнесла Магда, опустив ресницы.
Отто подбоченился. "Как ты мило одета, - проговорил он, оглядывая ее с головы до ног, - прямо, можно сказать, дамочка".
Магда повернулась и пошла. Но он опять схватил ее и сделал ей больно. "Ау-уа" - тихо вскрикнула она, как бывало в детстве.
"Ну-ка ты, - сказал Отто. - Я уже третий день наблюдаю за тобой. Знаю, как ты живешь. Однако мы лучше отойдем..."
"Пусти, пусти", - прошептала Магда, стараясь отлепить его пальцы. Кое-кто из прохожих остановился и смотрел, мечтая о скандале. Дом был совсем близко. Кречмар мог случайно выглянуть в окно. Это было бы плохо.
Владимир Набоков - Камера обскура
| 001 002 003 004 005 006 007 008 009 010 011 012 013 014 015 016 017 018 019 020 |
| 021 022 023 024 025 026 027 028 029 030 031 032 033 034 035 036 037 038 039 040 |
| 041 042 043 044 045 046 047 048 049 050 051 052 053 054 055 056 057 058 059 060 |
| 061 062 063 064 065 066 067 068 069 070 071 072 073 074 075 076 077 078 079 080 |
| 081 082 083 084 085 086 087 088 089 090 091 092 093 094 095 096 097 098 099 100 |