Приглашение на казнь
(Страница 073)-- Ну, что ж, -- обратился м-сье Пьер к Цинциннату, -- что вы на это скажете?
-- В самом деле, что мне сказать? -- проговорил Цинциннат. -- Сонный, навязчивый вздор.
-- Неисправим! -- воскликнул Родриг Иванович.
-- Это он так нарочно, -- сказал с грозной, фарфоровой улыбкой м-сье Пьер. -- Поверьте мне, он в достаточной мере чувствует всю прелесть описанных мною явлений.
-- ...Но кое-чего не понимает, -- гладко въехал Родриг Иванович, -- он не понимает, что если бы сейчас честно признал свою блажь, честно признал, что любит то же самое, что любим мы с вами, например, на первое черепаховый суп, говорят, что стихийно вкусно, то есть я хочу только заметить, что если бы он честно признал и раскаялся, -- да, раскаялся бы, -- вот моя мысль, -- тогда была бы для него некоторая отдаленная -- не хочу сказать надежда, но во всяком случае...
-- Пропустил насчет гимнастики, -- зашептал м-сье Пьер, просматривая свою бумажку, -- экая досада!
-- Нет, нет, прекрасно сказали, прекрасно, -- вздохнул Родриг Иванович, -- лучше нельзя было. Во мне встрепенулись желания, которые дремали десятки лет. Вы что -- еще посидите? Или со мной?
-- С вами. Он сегодня просто злюка. Даже не смотрит. Царства ему предлагаешь, а он дуется. Мне ведь нужно так мало -- одно словцо, кивок. Ну, ничего не поделаешь. Пошли, Родриго.
Вскоре после их ухода потух свет, и Цинциннат в темноте перебрался на койку (неприятно, чужой пепел, но больше некуда лечь) и, по всем хрящикам и позвонкам выхрустывая длинную доску, весь вытянулся; вобрал воздух и подержал его с четверть минуты. Может быть: просто каменщики. Чинят. Обман слуха: может быть, все это происходит далеко, далеко (выдохнул). Он лежал на спине, шевеля торчавшими из-под одеяла пальцами ног и поворачивая лицо то к невозможному спасению, то к неизбежной казни. Свет вспыхнул опять.
Почесывая рыжую грудь под рубашкой, явился Родион за табуретом. Увидев искомый предмет, но, не долго думая, сел на него, тяжело крякнул, громадной ладонью помял опущенное лицо и, по-видимому, собрался всхрапнуть.
-- Еще не приехал? -- спросил Цинциннат.
Родион немедленно встал и вышел с табуретом.
Мрик -- мрак.
Оттого ли, что со дня суда прошел некоторый цельный срок: две недели, -- оттого ли, что приближение спасательных звуков сулило перемену в судьбе, -- но в эту ночь Цинциннат мысленно занимался тем, что делал смотр часам, проведенным в крепости. Невольно уступая соблазну логического развития, невольно (осторожно, Цинциннат!) сковывая в цепь то, что было совершенно безопасно в виде отдельных, неизвестно куда относившихся звеньев, он придавал смысл бессмысленному и жизнь неживому. На фоне каменной темноты он сейчас разрешал появляться освещенным фигурам всех своих обычных посетителей... впервые, впервые воображение его так снисходило к ним. Появлялся докучливый сосед-арестантик, с наливным личиком, лоснящимся, как то восковое яблоко, которое на днях приносил балагур зять; появлялся адвокат, подвижной, поджарый, высвобождающий из рукавов фрака манжеты; появлялся мрачный библиотекарь, и в черном, гладком парике дебелый Родриг Иванович, и Эммочка, и вся Марфинькина семья, и Родион, и другие, смутные сторожа и солдаты, -- и, вызывая их, -- пускай не веря в них, но все-таки вызывая, -- Цинциннат давал им право на жизнь, содержал их, питал их собой. Ко всему этому присоединилась ежеминутная возможность возвращения волнующего стука, действующая, как разымчивое ожидание музыки, -- так что Цинциннат находился в странном, трепетном, опасном состоянии, -- и с каким-то возрастающим торжеством били далекие часы, -- и вот, выходя из мрака, подавая друг другу руки, смыкались в круг освещенные фигуры -- и, слегка напирая вбок, и кренясь, и тащась, начинали -- сперва тугое, влачащееся -- круговое движение, которое постепенно выправлялось, легчало, ускорялось, и вот уже пошло, пошло, -- и чудовищные тени от плеч и голов пробегали, повторяясь, все шибче по каменным сводам, и тот неизбежный весельчак, который в хороводе высоко поднимает ноги, смеша остальных, более чопорных, отбрасывал на стены громадные черные углы своих безобразных колен.
Владимир Набоков - Приглашение на казнь
| 001 002 003 004 005 006 007 008 009 010 011 012 013 014 015 016 017 018 019 020 |
| 021 022 023 024 025 026 027 028 029 030 031 032 033 034 035 036 037 038 039 040 |
| 041 042 043 044 045 046 047 048 049 050 051 052 053 054 055 056 057 058 059 060 |
| 061 062 063 064 065 066 067 068 069 070 071 072 073 074 075 076 077 078 079 080 |
| 081 082 083 084 085 086 087 088 089 090 091 092 093 094 095 096 097 098 099 100 |