Приглашение на казнь
(Страница 067)подбородок, весь в каплях мутного сока сползавших на оголенную грудь, между тем как приап, питавший тебя, внезапно поворачивался с судорожным проклятием, согнутой спиной ко мне, вошедшему в комнату некстати. "Марфиньке всякие фрукты полезны", -- с какой-то сладко-хлюпающей сыростью в горле говорила ты, собираясь вся в одну сырую, сладкую, проклятую складочку, -- и если я опять возвращаюсь ко всему этому, так для того, чтобы отделаться, выделить из себя, очиститься, -- и еще для того, чтобы ты знала, чтобы ты знала... Что? Вероятно, я все-таки принимаю тебя за кого-то другого, -- думая, что ты поймешь меня, -- как сумасшедший принимает зашедших родственников за звезды, за логарифмы, за вислозадых гиен, -- но еще есть безумцы -- те неуязвимы! -- которые принимают сами себя за безумцев, -- и тут замыкается круг. Марфинька, в каком-то таком кругу мы с тобой вращаемся, -- о, если бы ты могла вырваться на миг, -- потом вернешься в него, обещаю тебе, многого от тебя не требуется, но на миг вырвись и пойми, что меня убивают, что мы окружены куклами и что ты кукла сама. Я не знаю, почему так мучился твоими изменами, то есть, вернее, я-то сам знаю почему, но не знаю тех слов, которые следовало бы подобрать, чтобы ты поняла, почему я так мучился. Нет этих слов в том малом размере, который ты употребляешь для своих ежедневных нужд. Но все-таки я опять попытаюсь: "меня убивают!" -- так, все разом, еще: "меня убивают!" -- еще раз: "...убивают!" -- я хочу это так написать, чтобы ты зажала уши, -- свои тонкокожие, обезьяньи уши, которые ты прячешь под прядями чудных женских волос, -- но я их знаю, я их вижу, я их щиплю, холодненькие, мну их в своих беспокойных пальцах, чтобы как-нибудь их согреть, оживить, очеловечить, заставить услышать меня. Марфинька, я хочу, чтобы ты настояла на новом свидании, и уж разумеется: приди одна, приди одна! Так называемая жизнь кончена, передо мною только скользкая плаха, меня изловчились мои тюремщики довести до такого состояния, что почерк мой -- видишь -- как пьяный, -- но, ничего, у меня хватит, Марфинька, силы на такой с тобой разговор, какого мы еще никогда не вели, потому-то так необходимо, чтобы ты еще раз пришла, и не думай, что это письмо -- подлог, это я пишу, Цинциннат, это плачу я, Цинциннат, который собственно ходил вокруг стола, а потом, когда Родион принес ему обед, сказал:
-- Вот это письмо. Вот это письмо я вас попрошу... Тут адрес...
-- Вы бы лучше научились, как другие, вязать, -- проворчал Родион, -- и связали бы мне шарфик. Писатель! Ведь только что видались -- с женкой-то.
-- Попробую все-таки спросить, -- сказал Цинциннат. -- Есть ли тут, кроме меня и этого довольно навязчивого Пьера, какие-нибудь еще заключенные?
Родион побагровел, но смолчал.
Владимир Набоков - Приглашение на казнь
| 001 002 003 004 005 006 007 008 009 010 011 012 013 014 015 016 017 018 019 020 |
| 021 022 023 024 025 026 027 028 029 030 031 032 033 034 035 036 037 038 039 040 |
| 041 042 043 044 045 046 047 048 049 050 051 052 053 054 055 056 057 058 059 060 |
| 061 062 063 064 065 066 067 068 069 070 071 072 073 074 075 076 077 078 079 080 |
| 081 082 083 084 085 086 087 088 089 090 091 092 093 094 095 096 097 098 099 100 |