Приглашение на казнь
(Страница 008)помпонами, черную ермолку, -- и заходил по камере, как ходил каждое утро, с первого дня заключения.
Детство на загородных газонах. Играли в мяч, в свинью, в карамору, в чехарду, в малину, в тычь... Он был легок и ловок, но с ним не любили играть. Зимою городские скаты гладко затягивались снегом, и как же славно было мчаться вниз на "стеклянных" сабуровских санках... Как быстро наступала ночь, когда с катанья возвращались домой... Какие звезды, -- какая мысль и грусть наверху, -- а внизу ничего не знают. В морозном металлическом мраке желтым и красным светом горели съедобные окна; женщины в лисьих шубках поверх шелковых платьев перебегали через улицу из дома в дом; электрические вагонетки, возбуждая на миг сияющую вьюгу, проносились по запорошенным рельсам.
Голосок: "Аркадий Ильич, посмотрите на Цинцинната..."
Он не сердился на доносчиков, но те умножались и, мужая, становились страшны. В сущности, темный для них, как будто был вырезан из кубической сажени ночи, непроницаемый Цинциннат поворачивался туда-сюда, ловя лучи, с панической поспешностью стараясь так стать, чтобы казаться светопроводным. Окружающие понимали друг друга с полуслова, -- ибо не было у них таких слов, которые бы кончались как-нибудь неожиданно, на ижицу, что ли, обращаясь в пращу или птицу, с удивительными последствиями. В пыльном маленьком музее, на Втором Бульваре, куда его водили в детстве и куда он сам потом водил питомцев, были собраны редкие, прекрасные вещи, -- но каждая была для всех горожан, кроме него, так же ограничена и прозрачна, как и они сами друг для друга. То, что не названо, -- не существует. К сожалению, все было названо.
"Бытие безымянное, существенность беспредметная..." -- прочел Цинциннат на стене там, где дверь, отпахиваясь, прикрывала стену.
"Вечные именинники, мне вас --" -- написано было в другом месте.
Левее, почерком стремительным и чистым, без единой лишней линии: "Обратите внимание, что когда они с вами говорят --" -- дальше, увы, было стерто.
Рядом -- корявыми детскими буквами: "Писателей буду штрафовать" -- и подпись: директор тюрьмы.
Еще можно было разобрать одну ветхую и загадочную строку: "Смерьте до смерти, -- потом будет поздно".
-- Меня во всяком случае смерили, -- сказал Цинциннат, тронувшись опять в путь и на ходу легонько постукивая костяшками руки по стенам. -- Как мне, однако, не хочется умирать! Душа зарылась в подушку. Ох, не хочется! Холодно будет вылезать из теплого тела. Не хочется, погодите, дайте еще подремать.
Владимир Набоков - Приглашение на казнь
| 001 002 003 004 005 006 007 008 009 010 011 012 013 014 015 016 017 018 019 020 |
| 021 022 023 024 025 026 027 028 029 030 031 032 033 034 035 036 037 038 039 040 |
| 041 042 043 044 045 046 047 048 049 050 051 052 053 054 055 056 057 058 059 060 |
| 061 062 063 064 065 066 067 068 069 070 071 072 073 074 075 076 077 078 079 080 |
| 081 082 083 084 085 086 087 088 089 090 091 092 093 094 095 096 097 098 099 100 |